С попутным ветром и раздутым, как бычий пузырь, парусом судно птицей летело на северо-восток. Поморы, укутавшиеся кто в доху, кто в тулуп, полулежали на палубе, прислонившись к бортам. Только старшой — кормщик Василий Дорофеевич Ломоносов — неподвижно сидел на корме, выдерживая хорошо знакомый курс на Матку. — Батяня, — приставал к нему с очередным вопросом великорослый сын Михаил, которому шел шестнадцатый год. — А правда сказывают, что на Матке из-под земли колокольный звон доносится? — Это ты лучше у Никодима спроси, — усмехнулся отец.

— Небось он на Матке не токмо колокола слыхивал... — Расскажи, расскажи, дед Никодим, — принялись упрашивать другие поморы. — Да чего уж там, — отозвался наконец седобородый старик с нахлобученной до самых бровей шапке. — Было дело — никак уже двадцать лег тому назад, когда зверя начал на Матке бить.

Посреди Матки, значит, города есть, не нашим земным городам чета. Церкви в эфтом городу ледяные, дома тоже. А живут там на просторе, в таком захолустье, куда живой душе не добраться, все охотничьи да ловцы, что на Матке исчезли... Вот тебе крест, видел я, братцы, великое чудо. Быдто висит посреди Матки гора ледяная, а на эфтой горе все церкви да церкви, и сколько эфтих церквей, поди, не сосчитать, — одна другой выше, одна другой краше.

Колоколенки — словно стеклянные, тонкие да прозрачные такие. И только я стою, вдруг со всех эфтих колоколен звон поднялся. Я обмер да скорее назад. А вот еще что старики-поморы сказывают. Попари, ну, значит — лопь белоглазая, что раньше повсюду на Севере обитала, однажды под землю ушла.

Но вот, говорят, не вся: кое-кто погрузился на дно океана и там продолжает жизнь. Под водою, как и наверху: те же горы, леса, бродят звери, летают птицы. Чудь эта подводная пасет под водой не только оленей, но и моржей, тюленей, разводит вместо коров дельфинов, отбиваясь от нападения акул с помощью огромных железных луков и каменных стрел. Впечатлительный Михаил не отрывал глаз от рассказчика. В который раз с отцом в море выходит, а вот на Матку до сих пор плавать не доводилось.