Неведомая земля... Впрочем, разве такая уж и неведомая? Если послушать Никодима, так там посреди Ледовитого моря настоящий остров Буян, про который в сказках рассказывается да в старинах поется! Хотя нет, в старинах несколько по-иному. Как это вчера поморы пели про Соловья Будимировича? Из-за моря, моря Студеного Выплывают корабли Будимировы.

Тридцать кораблей без единого, Нос-корма по-звериному, Бока взведены по-туриному. А и вместо глаз было вставлено По камню было по яхонту, Вместо бровей было прибито По черному соболю сибирскому... Неужто все это когда-то на самом деле было? Ведь в памяти народной пустое не отложится, просто так не задержится. Вот и про Новую Землю— Матку бают так, как будто про дом родной...

Понятно, что шестнадцатилетний холмогорский отрок не мог тогда знать о древнейшей истории Арктики, о тех давно минувших временах, когда здесь, на месте Ледовитою океана, процветал благодатный край. Но народ-то помнил! Хотя и придавал памяти своей полусказочную форму. — Дядя Никодим, а дальше там, в океане, что? Там, за северным горизонтом, куда летом льды уходят? Что ежели туда на лодье поплыть — куда приплыть можно?

— Лык, плавали ужо, — посерьезнел седобородый помор. — А отыскали что? Гору-адамант увидали и рай земной нашли. Про то, сказывают, даже в старинных книгах написано.

— Остров Буян? — Не-а, остров Буян совсем давно был да на дно моря опустился. Там и сейчас Царь морской по правде и справедливости правит. Спустя тридцать пять лет академик Ломоносов уже ставил вопрос по научному: «Посему следует, что в северных краях в древние веки великие жары бывали, где слонам родиться и размножаться и другим животным, также и растениям, около экватора обыкновенным, держаться можно было, а потому и остатки их, здесь находящиеся, не могут показаться течению натуры противны» .