Слово «нарр», означающее северокавказского богатыря, до сих пор не расшифровано. Одни считают, что оно происходит от древнеиранского паг, означающего «мужчину, героя, защитника»; другие выводят его из монгольского нара, что значит «солнце». Нам же представляется, что понятие «нарты» с учетом их водного (морского) происхождения хорошо сопрягается с древнейшей доиндоевропейской лексемой «нар», как раз таки и связанной по смыслу с водной стихией, а та, в свою очередь, сопряжена с древнейшей про-толексемой «нор(д)>>, общей для множества индоевропейских и неиндоевропейских языков. Считается (и это подтвердит любой словарь иностранных слов), что слово «норд» попало в русский язык из голландского в эпоху Петровских реформ и всеобщего увлечения морским делом, а заодно и морской терминологией. Ограничиться подобным утверждением было бы большим упрощением. Ибо корневая основа «норд» в различном обличий присутствовала в русском словоупотреблении задолго до Петровской эпохи. Так, данный корень образует название страны Норвегия (дословно— «северный путь») и населяющих ее норвежцев или, как принято было говорить на Руси, норвегов.

Само современное название страны попало в русский язык через немецкое Norwegen, хотя из народных диалектов известны и другие топонимы — Норвега, Норвег, Норг. Средневековые европейские авторы (например Саксон Грамматик) использовали разные найменования, включая и Norici. Аналогичного происхождения и понятие «норманн» (от сканд. Northman — «северный человек».

Вообще же смысловые и фонетические трансформации, связанные с понятием «норд», не могут не удивлять, что, в частности, проявилось и в более привычном для современного читателя топониме Мурман(ск). Макс Фасмер, крупнейший языковед-этимолог, разъясняет, что этноним «мур-мане» означал первоначально «норвегов» (или «мурманских немцев», как они названы еще в «Житии Александра Невского»). Однако раньше это, казалось бы, совершенно привычное для нас слово звучало иначе: либо «урмане» (как в Лаврентьевской летописи), либо «нурмане» (как в Первой Софийской летописи) . Здесь корень «нур» фонетически максимально приближен самоназванию норвегов и к своему лексическому первоисточнику, связанному с понятием «норд— север». Имеется еще одна проблема— почти на грани фантастики.

Обойти ее никак нельзя, так как касается она анализируемого понятия «норд» и Начальной русской летописи, традиционно именуемой «Повестью временных пег». Здесь говорится о загадочном народе нарии— прямых предках словен и руси (имеются в виду племена). Дословно это звучит так: «<...> нарци, еже суть словене». Сакраментальное слово нарци (в такой огласовке оно впервые встречается в самой древней из сохранившихся на сей день летописи — Лаврентьевской, откуда и перекочевало в современные издания «Повести временных пет») до сих пор не вызывало особых трудностей у переводчиков летописного текста на современный русский язык и его комментаторов. Хотя в разных летописях слово это пишется по-разному: в Ипатьевекой летописи, к примеру, написание этнонима дается через «о»— нории (это же написание повторяется и в Львовской летописи). В Воскресенской, Типографской, Первой Софийской Старшего извода и других древнерусских летописях в интересующем нас слове появляется лишняя буква — норици. А в Радзивилловской летописи знакомое нории (нар-ии) развернуто во вполне разумное словосочетание— «на-рицаемы иноверии» . Тем не менее все историки без исключения единодушно решили: дескать, эти таинственные нарии, нории, нори-ии, никак не вписывающиеся в историческую географию и этнографию, должны быть привязаны к древнеримской при-дунайской провинцией Норик (была такая!), а по сему сакраментальная лексема переводиться как норики. На исторической арене эти самые норики, бывшие к тому же кельтским племенем, ранее именовавшимся таврисками, не оставили заметного следа. Понятно, что у Нестора-летописца, которому вполне правомерно приписывают авторство «Повести временных лет», нет никакого романского народа но-риков и римской провинции Норик на Дунае, а все сказанное о нориках в современной научной литературе— это досужие домыслы «специалистов» в области различных исторических дисциплин. Ибо на самом пепе все обстоит совсем иначе. Автор «Повести временных пет» (в данном случае совершенно неважно, кто он был на самом пепе) имел в своих руках более раннюю Начальную летопись, из коей заимствовались многие ныне хрестоматийные факты. При этом не меньше сведений, касающихся языческой истории Руси, вообще опускалось тенденциозно настроенным христианским монахом-летописцем. Затем летопись подверглась еше и политической цензуре: по требованию киевских князей из текста вычищалось (вычеркивалось, вырезалось) все, что касалось новгородской истории, первенства Новгорода над Киевом — в том числе и новгородских словен, кои, с достаточной степенью вероятности, и были те загадочные нарии (норци), про которых Нестор-летописец или уже ничего не знал, или не хотел ничего подробно упоминать в летописи, призванной возвеличить Киев и принизить Новгород. А фальсифицировать, как известно, было что. Ибо более чем за четыре тысячи лет до появления Олега Вешего на Днепре и создания им Киевской Руси на Волхове процветал многолюдный город Словенск Великий, на месте которого спустя тысячелетия и возник его градопреемник Великий Новгород. Именно Словенск, судя по всему, посетил в I веке н. э. апостол Андрей Первозванный. И именно здесь жили на протяжении веков и тысячелетий словене-нар-ци, а корень «нар» в их самоназвании неразрывно связан с былой обшеарийской и арийской лексикой. Попробуем немного порассуждать на эту тему.