Апостол опустился на колени и обратился челом на север. Он шептал слова молитвы, которые рождались сами собой, как будто считывались с невидимого листа. Помявшись с ноги на ногу, славяне в конце концов тоже опустились на колени и стали шептать слова, кои чудесным образом рождались в их голове и сами собой слетали с языка. Молитва продолжалась недолго. Нужно было еще развести огонь, обсушить одежду, приготовить ужин и хорошенько выспаться перед обратной дорогой.

А она предстояла еще более многотрудной. Двое обращенных в новую веру мужей — Сила и Лукослав — изъявили желание остаться на Святом острове— форпосте истинной религии— и побороться с дьяволом, низвергая установленные повсюду идольские изображения богомерзких богов Перуна, Белеса и особливо бесовой матери Мокоши. Двум отшельникам суждено было положить начало христианской обители на Валааме. Подвижнические труды предстояли немалые. В разных концах острова находились полуразрушенные языческие капища.

«Лабиринтов не трогать! — велел им на прощание апостол Андрей. — Это знаки других миров, к бесовскому наваждению отношения не имеющих». И, действительно, лабиринты на Русском Севере просуществовали до наших дней. На Соловецких островах, близ другой христианской святыни, их разобрали только в середине XX века в ходе борьбы с пережитками темного прошлого.

Но вскоре спохватились и по-быстрому восстановили вновь... Исходя из всего вышесказанного, истинная этническая картина Восточной Европы и в I тысячелетии н. э., и в предшествующие века представляется совершенно иной, нежели она рисуется в учебниках, справочниках и исследованиях большинства ученых. На рубеже старой и новой эр (сам рубеж с точки зрения непрерывного исторического процесса является понятием исключительно условным, приспособленный к традициям христианского миропонимания) отнюдь не угро-финны доминировали в центральной и северо-западной России, а славянские племена, расселившиеся уже тогда от Черного и Азовского морей до Ладожского, Онежского озер и далее— на Север, включая, естественно, практически все Верневолжье и Приокский регион. Вся Прибалтика и далее по балтийскому побережью на Запад— вплоть до территории современной Ланий — также представляла собой исконную отчину славянства. Угро-финны и балты, конечно, тоже присутствовали, но не в таких масштабах, как это обычно изображается: ареал их распространения и проживания был, скорее всего, не сплошным, а очаговым. Картина нисколько не меняется по мере продвижения в глубь исторического прошлого.

Ибо здесь уже вступают в силу иные, моногенетические, факторы этнолингвистического развития и дифференциации, те самые, о которых так много уже говорилось выше и сказано будет еще. Как показывает анализ топонимического и гидрони-мического материала, индоевропейский лексический базис на европейской территории России в названиях земных и водных объектов был обусловлен самим фактом древних миграций и оседлого проживания древних ариев. Более же ранняя, гиперборейская, эпоха вообще характеризовалась языковым и этническим единством. При этом какой бы исторический срез мы ни взяли— важнейшую роль в социальной динамике прошлого и настоящего всегда играли как собственные естественноисторические, так и природные закономерности— в масштабе не только земном, но и космическом.