Имя Манас принадлежит самому знаменитому герою киргизского и мирового эпоса. (Но то же имя— Манас— у двух рек— на северо-востоке Индии и на западе Китая.) Уместно также вспомнить, что в карело-финской мифологии Мана— имя бога смерти, а Подземное царство и протекающая здесь кровавая река смерти именуются одинаково— Манала. Неспроста, по-видимому, также души умерших предков у древних римлян именовались манами. Неспроста и неслучайно, ибо данный факт в очередной раз свидетельствует о былом родстве индоевропейских и финно-угорских народов.

Безусловно, мистическое содержание заключено и в хорошо известных понятиях «мандала» и «мантра». Ла и мало ли в разных языках слов, образованных при помощи данной корневой основы. В одном русском их не счесть (в том числе и иностранного происхождения): манить, обман, манна (небесная), манка (манная крупа), мановение, мания, маньяк, мантия, манипуляция, манускрипт, манифест, мануфактура, мангал, мангуст, мангуг (енот), мандарин, манго, мандера (берег, суша), мандолина, мандрагора и лр. История обских угров полна загадок и неразгаданных тайн.

Поразительна история ближайших этнических родственников манси— хантов. В научной литературе указывалось на неслучайность совпадения этнонима «ханты» и названия одного из древних славянских племен «анты». О реальном историческом родстве тех и других говорится в частности в монографии доктора наук Марии Васильевны Федоровой «Славяне, мордва и анты» (Воронеж, 1976). Во время моего путешествия по Обскому Северу летом 2002 года знатоки устных преданий рассказывали мне об одной хантыйской легенде, записанной еще в XIX веке венгерскими этнографами, согласно которой в далеком прошлом ханты и русские представляли один народ, говоривший на одном и том же языке. Многое позволяют понять, как уже отмечалось, мифологические образы и сюжеты, а также перекликающиеся с другими языками слова и понятия. Так, «человек» в мансийском языке звучит как «мош-мир».

Юван Шесталов путем скрупулезного лингвистического анализа устанавливает сходство первой части этого составного слова с немецким Mensch — «человек» (вторая половина в переводе не нуждается). Но я бы обратил также внимание на созвучность и фонетическую идентичность мансийского слова «мош» с русскими словами «мощь» и «мощи». Последние входят в лексическое гнездо, образуемое глаголом «мочь», который при спряжении принимает совершенно иную огласовку— «могу», «можем» и т. д. В свою очередь (и мне уже доводилось об этом писать), из того же лексического гнезда еще в пору нерасчлененного общеарийского языка возникло распространенное во всем мире понятие «маг», обозначающее в древ-неиранской религии зороастрийского жреца. Маги же— в широком смысле данного слова— жрецы огня и волхвы и чародеи — хранители древнего тайного знания, которым они широко пользовались в своей повседневной практике. Слово «маг» — наидревнейшего происхождения, этимологические корни которого теряются в глубинах веков.

Производными от него являются различные понятия в разных языках и, прежде всего, связанные со значением «большой», «великий», «могучий». Появление и закрепление древнеарийских корней в Обско-Иртышском регионе вполне понятно: как уже не раз отмечалось, здесь пролегал один из главных каналов гиперборейских миграций с Севера на Юг, к местам нынешнего расселения этносов, относящихся к иранской и другим ветвям индоевропейской языковой семьи. Собственно, русское слово «могучий» — лучшее тому доказательство: этимологически связанное с глаголом «мочь» (в первом лице— «могу— мог— смогу»), оно наглядно демонстрирует фонетическую трансформацию гласных и согласных звуков в рамках одной-единственной лексемы. Глу-биннуя связь между архаичными корневыми основами прекрасно понимали русские офени, носители древнейшего тайного знания и «секретного» языка, которые напрямую связывалили понятие «маг» с лексическим гнездом «мог — мочь— может» и утверждали: «Кто может— тот и маг». (В исчезнувшем языке древних готов, принадлежавших к германским народам, выражение mag означало «я могу». Современные немцы тоже говорят: Es mag sein, что означает «может [быть]».