Трудно не согласиться с известным британским историком Майклом Бейджентом, который отмечает: «Победители имеют свойство переписывать историю по своему образу и подобию; те же, кому еще только предстоит добиться победы, уже нередко вовсю пишут со своих позиций. Они понимают, что контроль над информацией и ее интерпретацией— это контроль над общественным мнением. Подобные попытки диктовать общественному мнению налицо во многих отраслях академической науки <...>». Существует превеликое множество разнообразных методик периодизации мировой истории, составленных по различным логическим основаниям: — по эрам и эпохам (до новой эры— каменный век, бронзовый век, железный век, древний мир, новая эра — средневековье, новая история, новейшая история, постиндустриальное общество); — по формациям (первобытная, рабовладельческая, феодальная, капиталистическая, социалистическая и т. д.); — по техническим достижениям (ручной труд, век механики, век пара, век электричества, атомный век, космический век, компьютерный век и т. д. — по важнейшим историческим событиям: например по революциям — нидерландская (XVI век), английская (XVII век), американская и французская (Х\/Швек), европейские (XIX век), Октябрьская в России и китайская (XX век) и т. д.; — по крупнейшим войнам; — по правящим династиям; — по жизни и деятельности выдающихся личностей; — по наличию или отсутствию письменных источников: периоды — долетописный, летописный, постлетописный. И пр., и пр., и пр. Ланная хронологическая сетка так или иначе и в разных сочетаниях апробировалась применительно к русской истории. Однако применительно к предыстории (как русской, так и мировой) вышеперечисленные критерии не всегда срабатывают по причине отсутствия достоверно датированных материальных памятников и письменных источников. Что касается корпуса фольклорных текстов, в коих реальная история подвергалась неизбежной трансформации, гиперболизации и поэтизации, то здесь датировки за малым исключением затруднена в еще большей степени. Поэтому приходится использовать, если только так можно выразиться, «комбинированную хронологию», учитывающую большинство (если не все) из перечисленных выше критериев. В данном плане отечественные историки давно выработали вполне приемлемые и объективные критерии, увязывая собственно русскую историю с историей народов, некогда обитавших на территории России под другими именами. В особенности сказанное относится к скифам, считавшимся многими прямыми предками славянорусов, но также и к киммерийцам, сарматам, гуннам и другим историческим этносам. Некоторые исследователи идут еще дальше, начиная, как, впрочем, и Нестор-летописец, с допотопных и после-потопных времен. При таком подходе реальными точками отечественной истории становятся Атлантида и Гиперборея (В. И. Щербаков, В. М. Демин и др.), а в научный оборот вводятся такие, на первый взгляд, немыслимые словосочетания, как «Русь Ближневосточная», «Русь Шумерийская», «Русь Египетская», «Русь Анатолийская (Малоазийская)», «Русь Индостана» и т. д. (Ю. Д. Петухов). Еще раньше он же, а также другие авторы (А. И. Асов), предложили использовать такие понятия, связанные с индоевропейской и неиндоевропейской историей, как «Русь Критская», «Русь Этрусская», «Русь Балканская», «Русь Кавказская» и т. д. Наконец, невозможно пройти мимо и хорошо известной пятичленной схемы Елены Петровны Блаватской (1831— 1891). Согласно теософской «пятичленке», на первых этапах развития разумной жизни она приняла аморфные формы эфирно-светоносных существ: сначала ангелоподобных, затем— призрако - или тенеподобных. Несмотря на непривычность терминологии Блаватской, которая к тому же именует последовательные стадии разумной жизни «расами», следует иметь в виду, что примерно на тех же позициях стоял и Константин Эдуардович Циолковский (1857—1935): он не исключал существования ни эфирных, ни светоносных (лучезарных), ни ангелоподобных гуманоидов, а про последних говорил, что беседует с ними почти что каждую ночь. Теософская история в учении Блаватской неотделима от священной географии. Если первая— эфироподобная и светоносная— форма разумной земной жизни зародилась на первичном континенте под названием Несокрушимая Священная Страна, то обиталище второй— тенеподобной, астральной, бессмертной и двуполой (андрогинной) — «расы» — Полярная Гиперборея. Говоря о тропическом полюсе или второй материковой тверди, Блаватская пишет во 2-м томе «Тайной доктрины» буквально следующее: «П. Гиперборейский. Это будет наименованием, избранным для второго Материка; страна, которая простерла свои мысы в южном и западном направлении от Северного Полюса, чтобы принять Вторую Расу, и вмешавшая все, что известно сейчас как Северная Азия. Таково было наименование, данное древнейшими греками далекой и таинственной области, куда, по их преданию, ежегодно путешествует Аполлон Гиперборейский. <...> Страна гиперборейцев, страна, распространявшаяся за Бореем, Богом замерзшего сердца, Богом снегов и вихрей, любяшим дремать на горной цепи Рипеус [Рипейские горы = Урал. — В. Д.], не была идеальной, воображаемой страной, как это представлялось мифологам, так же как и не страною по соседству со Скифией и Дунаем. Это был настоящий Материк — страна bona fide [чистосердечно, добросовестно], не знавшая зимы в те ранние дни, так же как ее печальные останки, даже и ныне, не имеют более одной ночи и одного дня в течение года. Ночные тени никогда не спускаются на нее, говорили греки; ибо это «Страна Богов», любимая обитель Аполлона, Бога Света, и жители ее— любимейшие священнослужители и слуги его. Теперь это можно рассматривать, как опоэтизированный вымысел, но тогда это была опоэтизированная Истина».