Сибирские и уральские древности собирали все кому не лень, ибо попадались они повсюду. Среди местных любителей старины особенно славилось собрание одного чердынского купца по фамилии Алин. Как истинный коллекционер, одержимый навязчивой идеей, смекалистый купчина скупал и выменивал восточное серебро, где только мог, не жалея никаких денег. Полюбоваться восточными сокровищами стекались обыватели со всей округи, тем более что это доставляло удовольствие тщеславному хозяину. Но в самом начале XX века случился в Чердыни пожар, и дом купца Алина сгорел вместе со всем добром. От баснословного богатства осталось одно пепелище. Сгорело все, кроме серебра, но, увы, оно расплавилось и превратилось в слитки металла.

Сколько, как вы думаете, его оказалось по весу? 16 пудов! Сколько же шедевров подлинного искусства навсегда было утеряно для будущих поколений... Каким же, однако, образом появилось на Русском Севере такое огромное количество сасанидского серебра, относящегося к династии персидских шахов, прекратившей свое существование еще в VII веке, почти за 300 лет до принятия христианства на Руси? Хороший вопрос— ничего не скажешь!

Обычно на него отвечают не задумываясь и стереотипно: «Серебряные изделия привозили для обмена на меха, высоко ценившиеся на Востоке, — вот и скопилось его здесь, в Приуралье и Приобье, такое невероятное количество». Быть может, отчасти так и было. Но вот ведь в чем незадача: не сохранилось никаких данных о персидских караванах, груженых серебром, — ни речных, ни сухопутных, — которые бы устремлялись регулярно и на протяжении многих десятилетий (а то и веков) с Юга на Крайний Север. Не сохранилось на сей счет и никаких карт, маршрутных или географических описаний. Более того, когда арабы низложили династию Сасанидов и включили Иран в Багдадский халифат, они стали активно использовать и давно освоенные персидскими купцами торговые пути. Собственно, и персам, принявшим ислам и ставшим подданными халифа, дорога на Север отнюдь не стала закрыта.

Торговые караваны мусульман по-прежнему следовали по проторенным северным путям, доходили до столицы Великой Булгарии на Волге, но территории на Севере оставались для них сплошной Страной Мрака, или просто Мраками— из-за царящей в тех краях полярной ночи. Соответственно, и Ледовитый океан именовался Морем Мрака. Ни о каких проторенных путях на Север арабским путешественникам ничего не было известно, равно как и географам, бережно использовавшим опыт своих персидских предшественников. Ничего не помнят о восточных гостях и коренные жители Югры— ханты, манси, ненцы, селькупы. В их героическом эпосе, мифологических сказаниях, древних, как сам мир, песнях нет и намека на визиты арабских и тем более персидских синбадов-мореходов, благодаря которым весь Обский и Приуральский Север оказался засеянным, как зубами дракона, серебряными блюдами да кувшинами. Нет, о самих предметах они знали, посколько постоянно на них натыкались, не знали только ничего об их происхождении и баснословной ценности (иначе давно бы уже обратили сокровища, валяющиеся у них под ногами, в собственную же пользу).

Ла, использовали вогулы да остяки сасанидское серебро, но отнюдь не по назначению. В лучшем случае превращали его в амулеты, заворачивали в холст и прятали от посторонних глаз, в худшем же — превращали в кормушку для скотины (я не утрирую— это документально зафиксированные факты). А случалось еще и так: про-царапывали поверх древних рисунков изображения собственных божков и духов. Про то, как попадали бесценные персидские сокровища в руки представителей различных северных народов, тоже документальные записи имеются, причем речь в них уже идет не о Приполярье, о Заполярье: «По ту сторону Салехарда ненцы живут. Однажды летом, в течение такого их бытия, невод забросили.